— Так ведь теперь и у нас вихри появятся!

— Больно ты им нужен, — отрубил Евсей Карпович. — Это деревенский домовой на двор бегает, а ты дома сидишь, носу не кажешь.

— А коли он такой хитрый, что и в дом заберется? — загалдели прочие домовые. — В окно! Или в вентиляцию!

Матрена Даниловна, домовая бабушка с немалым опытом, знала, что может и до драки дойти. Не раз ей доводилось врачевать царапины своему Лукьяну Пафнутьевичу. Но сейчас она больше беспокоилась насчет упрямого Евсея Карповича, к которому в последнее время повернулась всей душой. Хотя у домових и не принято налево бегать, но ведь сердцу на прикажешь. А оно, сердечко, как раз и настукивало шепотком, что гордый и своенравный домовой всех лучше и милее…

С одной стороны — чтобы не травить душу, а с другой — чтобы не засиживаться на сходке, она приобняла Таисью Федотовну и тихонько повела ее прочь с чердака.

— Идем, светик, посидишь с нами, с бабами, чего-нибудь надумаем, — говорила Матрена Даниловна. — Маленький твой у кумы Степаниды Прокопьевны, покормленный, спать уложенный. Пока они тут кулачишками машут, мы, бабы, сообразим, куда тебя с маленьким поселить, к какому делу приставить.

Домовые если не спят — то делом занимаются, а в особенности — домовихи. Потому Таисья Федотовна посмотрела на Матрену Даниловну с признательностью. Жизнь, покатившаяся было под откос, могла заново наладиться, если вовремя заняться делом.

— К делу — это бы неплохо, — прошептала Таисья Федотовна. — Да только боязно. Ведь эта нечисть за нами и сюда притащится.

— А притащится — укорот дадим, — жестко сказала Матрена Даниловна. — Эко дело — ветер гуляет! На что же у нас тогда наши мужики, коли не управятся с ветром? Грош цена таким мужикам…

И тут ее осенило.

— Да коли мой Лукьян Пафнутьевич против этой нечисти себя трусом окажет — брошу! Вот те правда святая — брошу! К другому жить пойду!